Аристотель прямо говорит здесь

Аристотель прямо говорит здесь, что до него не было ни одной сознательной попытки сколько-нибудь научно­го анализа логических форм мышления. И в этом он со­вершенно прав, ибо он действительно первым дал систе­матическое изложение логических и диалектических форм мышления. Однако это не исключает того факта, что ге­ниальное исследование Аристотеля, которое принесло ему славу создателя логики, исторически было подго­товлено всем ходом развития философии. Об этом на­глядно свидетельствует история доаристотелевской фило­софии. В этом аспекте предположение Майера о том, что Аристотель исторически выходит из критического рас­смотрения платоновского соединения и деления понятия, имеет вполне объективную почву [1]. Д. Росс тоже видит генезис аристотелевской силлогистики в платоновском делении вида и рода [2].

Таким образом, без всякого преувеличения можно указать, что логическое учение Аристотеля возникло из предшествующей диалектической философии, покорив­шей умы всех без исключения видных представителей античной мысли. Ко времени Аристотеля наука логики родилась как необходимая потребность систематическо­го анализа форм логического и диалектического мышле­ния. Последствия элеатской и софистической диалектики поставили перед философией насущную задачу созда­ния строгой науки, при помощи которой можно было бы отличить ложь от истины. Ко времени Аристотеля «уже нельзя было ограничиваться «стихийной» логикой,— пи­шет М. М. Розенталь,— нужно было специально иссле­довать правила и приемы правильного мышления, дока­зательств, образования понятий, суждений, выведения из одних суждений других и т. п.»[3]. Аристотель, со­здав по сути дела логику диалектического содержания, отлично справился с этой задачей.

Доаристотелевская диалектика вопроса и ответа в конце своего исторического развития требовала необ­ходимого научно-логического оформления. Действитель­но, представители доаристотелевской диалектики в про­цессе ведения дискуссии, естественно, должны были знать, какие логически узловые моменты подразумева­ются в каждом, заранее подготавливаемом ими для диа­лога предложении. Затем, без всякого сомнения, долж­ны были также знать, какие логические следствия вы­текают из двух таким образом построенных предложе­ний, т. е. отрицают ли они или, наоборот, полагают друг друга. Короче говоря, софисты в своих утверждениях и отрицаниях безусловно исходили из предположения, что два логических построения заключают в себе третье. Именно таким путем могли они вести дискуссию; кстати, об этом же красноречиво говорят и все известные нам диалоги доаристотелевского времени.

Для представителей доаристотелевской диалектики было очень важно не впасть в логическое противоречие с самими собой в процессе дискуссии. В силу этого исто­рически возникла необходимость создания такого логи­ческого органона, который служил бы орудием истинно­го познания, который указывал бы, к каким следствиям приводит в лабиринтах человеческого мышления то или другое логическое допущение. Именно в этом отношении логика Аристотеля действительно обязана своим сущест­вованием до него существовавшей диалектике, проблема­тика которой фактически (за редкими исключениями) пока что ограничивалась лишь искусством спора, логи­ческими приемами утверждения и отрицания. Вместе с тем Аристотель своей логикой и диалектикой, диалекти­чески отрицая существовавшие до него логику и диалек­тику, до такой степени разработал диалектические и ло­гические формы мышления, что в течение более чем 2000 лет после него логика, как говорил Кант, если и не сделала ни одного шага назад, то она же ни на шаг не продвинулась и вперед.

[1]   H. Maier. Die Sullogistik des Aristoteles. Tubingen, Bd. II, 1900, S. 77.

[2]   W. D. Ross. The discovery of the syllogism.— «The Philosophical Review^ 1939, p. 271,

[3]   М. М. Розенталь. Принципы диалектической логики. М.,                 1960,

стр. 45.

Яндекс.Метрика