Итак, закон исключенного третьего,

Итак, закон исключенного третьего, в конечном сче­те, независимо от того, ограниченно применяется он или без ограничения — остается универсальным законом че­ловеческого мышления, которое, играя в логике Аристо­теля роль критерия истины, имеет важное значение для разграничения истины и лжы. Аристотелю, по всей ве­роятности, был знаком и четвертый закон — закон доста­точного основания, впоследствии сформулированный Лейбницем. В пользу такого предположения говорят сле­дующие места из «Айалитики». «Всякое учение и вся­кое обучение основано на (некотором) уже ранее имею­щемся знании»[1]. Затем: «Про каждую вещь мы дума­ем, что ее знаем безусловно, а не софистически, по случайным (признакам), когда мы думаем, что знаем причину, в силу которой (данная) вещь есть, (следова­тельно), что она причина ее и что это не может обстоять иначе» [2].

Несмотря на эти высказывания и ряд других им по­добных Аристотель, по мнению К. С. Бакрадзе, «не счел возможным формулировать его в качестве закона. Ари­стотель часто говорит о том, что каждое истинное суж­дение требует своего основания в другом суждении. Бо­лее того, вся его «Аналитика» пропитана этой мыслью. Поэтому для Аристотеля так называемый четвертый за­кон — не закон, подобно законам противоречия и исклю­ченного третьего; он просто совпадает с процессом ло­гического доказательства» [3].

Такого же мнения придерживается и А. С. Ахманов, который в то же время считает, что и закон достаточ­ного основания имеет аристотелевское происхождение: «Во всяком случае необходимо подчеркнуть, что закон достаточного основания является движущей силой всей логики Аристотеля, которая понимается им как наука о доказательстве, различающая истину и ложь по до­статочному основанию» [4].

Итак, диалектический характер логических форм и законов мышления аристотелевской логики, отмечен­ный классиками марксизма-ленинизма, прежде всего заключается в том, что они в логике Аристотеля обус­ловлены реальной, объективной действительностью. Арис­тотелевские логические законы мышления являются отражением форм, связей и отношений предметов и явле­ний объективной действительности. Взаимная обуслов­ленность законов логического мышления, их материа­листическое содержание и объективный характер — все это свидетельство «живых зачатков и запросов диалек­тики» в логике Аристотеля.

Атанас Жожа, особенно много’ сделавший для диа­лектического осмысления античной логики, ищет парал­лели между законами мышления, с одной стороны, и законами диалектики,—с другой. Например, при обсуж­дении закона тождества он формулирует надстраиваю­щийся над ним диалектический закон конкретного тож­дества; «закону противоречия,— по его мнению,— соот­ветствует закон сложной противоречивой предикации» [5]. Что же касается закона исключенного третьего, то он не видит возможности для подобной параллели. Одна­ко, логически продолжая его мысль, можно допустить параллель закона исключенного третьего с диалектиче­ским законом единства и борьбы противоположностей,— в случае применения данного закона к будущим явле­ниям, когда взаимоисключающие положения представ­ляются совместимыми в возможности и, пусть времен­но — до осуществления будущего, но все же в потенции допускается существование некоего третьего — единства противоположных определений. На это совершенно спра­ведливо указал Я. Лукасевнч на основе соответствую­щей интерпретации наводящих положений, данных Ари­стотелем в трактате «Об истолковании». Вместе с тем Лукасевич ошибается, когда думает, что ему удалось опровергнуть закон исключенного третьего.

[1]   Аристотель. Аналитики первая и вторая. Перевод с греческого [Б. А. Фохта]. М., 1952, стр. 179.

[2]   Там же, стр. 181

[3]   К. С. Бакрадзе. Логика. Тбилиси, 1951, стр. 426.

[4]   А. С. Ахманов. Логическое учение Аристотеля, стр. 159.

97 Ат. Жожа. Логические исследования, стр. 135.

Яндекс.Метрика