Из этой формулировки принципа исключенного третьего

Из этой формулировки принципа исключенного треть­его очевидно, что поскольку закон противоречия запре­щает два взаимоисключающих положения в одно и то же время и в одном и том же отношении, то отсюда логически следует, что одно из двух положений долж­но быть истинным. Продолжая логическую формулиров­ку закона исключенного третьего, Аристотель в следую­щей главе «Метафизики» пишет: «Если теперь ложь есть не что иное, как отрицание истины, то все не может быть ложным; ибо один из двух членов противоречия должен быть истинным» [1] [2] [3].

Закон Противоречия, подчеркивая факт безусловной ложности двух логически взаимоотрицающих моментов, не затрагивает вопроса о том, какое же из двух про­тиворечащих друг другу положений истинно. Проблема истины логически взаимоисключающих одно другое по­ложений — содержание закона исключенного третьего. Т. е. законом исключенного третьего подчеркивается, что при наличии взаимно противоречащих друг другу мо­ментов один из них непременно должен быть истинным, а другой — ложным, третья возможность исключена. Он­тологическое же обоснование этого закона Аристотелем выглядит следующим образом: «…Ведь противоречие оз­начает как раз это — такое противопоставление, в ко­тором одна из двух частей Обязательно) присуща любой вещи, Причем промежуточного здесь ничего нет…»3.

Закон исключенного третьего, сформулированный Аристотелем, тоже направлен против релятивизма, со­фистики 4 и скептицизма, обосновывающих невозмож­ность познания на основе крайнего понимания геракли- товской диалектики. «… И, по-видимому, положение Ге­раклита, утверждающее, что все существует и не суще­ствует, делает все истинным; напротив, учение Анакса­гора приводит к тому, что есть нечто посредине между противоречащими утверждениями, так что все оказы­вается ложным…»5.

Впоследствии многие философы после Гегеля, ссы­лаясь на «антигераклитовский» характер формулировки закона исключенного третьего, трактовали этот закон антидиалектически, противопоставляли диалектике. Мы полагаем, что закон исключенного третьего, будучи объективным законом мышления, отражает определен­ную сторону материальной действительности и, что главное, как затрагивающий проблему истины характе­ризуется диалектической направленностью. Закон исклю­ченного третьего непосредственно ставит проблему исти-

  • Аристотель. Метафизика, стр. 176, лев. кол.

4 По мнению А. Жожа, соблюдение закона исключенного третьего ограждает мышление от софистики, а умелое и гибкое применение этого закона делает невозможным метафизическое его истолкова­ние {At. Joja. About tertium non datur.—«Anallele Univ. G. J. Pa- rhon». seria Acta Logica, nr. 1. Bucure$ti, 1958, p. 140.

* Аристотель. Метафизика, стр. 76), прав. кол.

 

ны®, н уже в этом — его положительная сторона, диа­лектическая направленность.

Закон исключенного третьего, так же как два пре­дыдущих закона н вся его логика в целом, является именно диалектической реакцией Аристотеля на извра­щенное понимание диалектики, имевшее место после Ге­раклита. Мы знаем, что в руках софистов гераклнтов- ская диалектика претерпела теоретическую дискредита­цию и стала «научным» средством для псевдонаучных доказательств. Диалектика Гераклита, явившаяся вели­ким предвосхищением позднейшей диалектики, была ис­пользована его последователями крайне субъективист­ским путем, путем распространения принципов гераклн- товской диалектики исключительно на область гносеоло­гии. Так, софисты и их последователи диалектическое положение Гераклита о вечной текучести и изменчиво­сти предметов и явлений объективного мира поняли не­правильно, субъективистски односторонне; поскольку предметы и явления материального мира находятся в постоянной текучести и изменчивости, они утверждали мнимую невозможность нх научного познания, также и всякого сколько-нибудь однозначного рассуждения о них. Некоторые софисты (скептики) на основе субъективист­ской диалектики умозаключали, что все ложно, другие доказывали, что все истинно. Логическую и гносеоло­гическую несостоятельность софистической диалектики применительно к проблеме истины, кстати сказать, Ари­стотель диалектически вскрывает: «… В самом деле,— пишет Аристотель,— тот, кто объявляет все истинным, тем самым делает истинным и утверждение, противо­положное его собственному, и, следовательно, свое ут­верждение делает не истинным (ибо истинность этого последнего отвергается утверждением, противополож­ным <ему>); а тот, кто все объявляет ложным, объяв­ляет ложным и свои собственные слова…»7

Так Аристотель, правда, с некоторой непоследователь­ностью при изложении основных форм диалектического мышления достигает главной цели — разоблачает субъ­ективистскую диалектику; этим Аристотель вносит важ- [4]

 

ный вклад в историю диалектики. Аристотель вопре­ки релятивистскому отрицанию истины, имевшему своей основой ложную диалектику абсолютной изменчивости, выставляет закон исключенного третьего, в частности, в качестве критерия истины, при помощи которого ста­новится ясным, какое из контрадикторных положений является истинным. При этом достоверность таким пу­тем полученной истины проверяется самой действитель­ностью.

Аристотель дает следующую дефиницию истины и лжи: прав, по Аристотелю, тот, кто считает разделен­ное — разделенным и соединенное — соединенным; а в заблуждении тот, мнение которого противоположно дей­ствительным обстоятельствам.

[1] Аристотель. Метафизика. Перевод и примечания А. В. Кубицкого.

М.— Л., 1934, стр. 75, лев. кол.

[3] Там же, стр. 76, прав, кол.

[4] Д. В. Джохадзе

Яндекс.Метрика