Как известно, анализ (ava^uaig)—это разложение

Как известно, анализ (ava^uaig)—это разложение, расчленение целого на составные части, отсюда про­цесс анализа, или расчленение, именуется аналитическим методом. Синтез (avv&eaig) же — соединение, связыва­ние, процесс соединения противоположных определений в единство. Особенно отчетливо требование син­тетичности умозаключения вырисовывается в аристоте*

38 Аристотель. Метафизика, стр. 238, лев. кол, 92

 

левском учении о категориях — в частности на фоне ка­тегорий общего и единичного, нашедших свое применение в силлогизме в аспекте субъект-предикативного от­ношения. Минимум усилий требуется, чтобы в аристо­телевских силлогистических умозаключениях (а также в его учении о категориях) констатировать некоторый за­родыш той проблемы, которая спустя много веков была поставлена Кантом, а именно: как возможно, чтобы чему-нибудь принадлежало отличное от него. Проблема синтеза — у него, по существу, проблема единства об­щего и единичного. В силлогизме единичное, как мы уже видели, дает нечто отличное от себя — общее, сущест­вующее на основе этого единичного.

Аристотель считает необходимым начинать научное исследование с анализа эмпирических данных. Он имел в своем распоряжении огромный фактический мате­риал во всех областях знания и общественной практи­ки, накопленной предыдущей историей; кроме того, он сам был большим собирателем эмпирических фактов. В этом аспекте В. И. Ленин писал об Аристотеле как об эмпирике, но мыслящем эмпирике. Аристотель на­копил для научного анализа факты во всех областях знания — философии, медицины, техники, искусства, ме­ханики, оптики, биологии, зоологии, космологии и др. Немалое содействие в этом ему оказал его воспитанник и ученик Александр Македонский. Этот громадный ма^ териал был подвергнут Аристотелем и его школой тща­тельному научному анализу, классификации. Если до Аристотеля природа, как говорит Энгельс, исследова­лась в общих чертах, то Аристотель впервые подверг научному анализу отдельные предметы и явления природы.

Титаническая работа Аристотеля и его школы по сбору, анализу и классификации огромного естественно­научного эмпирического материала вызывает восхище­ние. Между прочим, об этом писал Гейне: Аристотель «черпает все из опыта и умеет все классифицировать точнейшим образом. Поэтому он остается также образ­цом для всех эмпириков, и они не знают, как доста­точно восхвалять господа за то, что он дал его в учи­теля Александру, завоевания которого предоставили Аристотелю такую возможность способствовать разви­тию науки, что его победоносный ученик пожаловал ему столько тысяч талантов на занятия зоологией. Деньги эти старый учитель истратил со всей добросовестно­стью, для чего анатомировал приличное количество млекопитающих, набил множество птичьих чучел и произвел при этом важнейшие наблюдения». Таким пу­тем, продолжает Гейне, были получены самые разно­образные сведения «о вавилонских мартышках, индий­ских попугаях и греческих трагедиях, которые он рав­ным образом анатомировал»[1].

[1] Генрих Гейне. Сочинения, т. VII. М., I9II, стр. 65—66.

Яндекс.Метрика