Плотин после «уничтожающей»

Плотин после «уничтожающей» критики аристотелев­ских категорий предлагает двойной список категорий, где единое, движение, покой, тождество, различие яв­ляются простыми, а сущность, отношение, качество, ко­личество являются сложными категориями. Однако пло- тиновская таблица категорий, разработанная на основе субъективной и спекулятивно-мистической диалектики, в истории философии не играет существенной роли.

Прокл свою философию посвятил систематизации философии Плотина вообще и его учения о категориях в частности. В результате Прокл на основе триадиче­ского деления мысли представил, правда, диалектиче­скую, но весьма сложную идеалистически спекулятив­ную систему философских категорий, которая, кстати, ждет своего исследования.

Средневековая схоластика и поповщина «взяли мерт­вое у Аристотеля, а не живое…»19. Использование схо­ластами понятий классической философии не дало ни­чего прогрессивного. Когда достигнут новый рубеж раз­вития в философии, то сохранение пройденной фазы может принять консервативный, а при определенных ус­ловиях даже реакционный характер. Этот момент важ­но учитывать, чтобы понять историю восприятия и ус­воения идей Аристотеля средневековыми философами. Именно в произведениях Аристотеля ученые находили значительную часть классического (доаристотелевского) наследия. И этим же путем средневековые схоласты вос­принимали традиционную (опять-таки доаристотелев- скую) философскую терминологию, в соответствии с ко­торой они исказили самоё философию Аристотеля. Тео­ретическим итогом средневековой философии считают систему Фомы Аквинского. Его учение современная ка­толическая церковь положила в основу своей идеологии. Ядром томистской философии является метафизика, рас­сматривающая в качестве своего объекта бытие как та­ковое. Наиболее важной для томистской философии док­триной является доктрина действия и потенции, опреде­ляющая всю остальную проблематику томизма и нашед­шую свое применение в соответствующей теории категорий.

Сравнительно важным моментом в истории средневе­ковой философии является борьба «номинализма» с «ре­ализмом», разгоревшаяся вокруг вопроса о природе об­щих понятий. «Реалисты» доказывали реальное суще­ствование универсалий как неких духовных сущностей, или прообразов, предшествующих единичным вещам. Они утверждали, что сперва существуют универсалии (об­щие понятия), а затем, как их порождение, единичные материальные вещи. Источником излагаемого взгляда на понятия является философия Платона. «Номинали­сты» утверждали реальность единичных материальных вещей, считая универсалии простыми названиями, или именами, отдельных явлений. Эти взаимоисключающие друг- друга положения о природе общих понятий име­ли в своей основе очень серьезную проблему, а имен­но: что чему предшествует — объективно существующие, чувственно воспринимаемые вещи общим понятиям или, наоборот, понятия — вещам. В «Святом семействе» К. Маркс называет номинализм «первым выражением материализма»20. Однако номиналисты, в основном сле­довавшие за Аристотелем, не видели единства общего и единичного, проявляющегося в связях явлений и за­кономерном развитии. Средневековая схоластика пыта­лась использовать учение Аристотеля, предварительно извратив его в своих богословских целях. В. И. Ленин по этому поводу писал: «Поповщина убила в Аристоте ле живое и увековечила мертвое»21.

Новая философия отвергла схоластическую трактов­ку аристотелевского учения, данную средневековыми фи­лософами, и дала новое, более широкое и более глубокое определение категорий. Изучение философских катего­рий мыслителями Нового времени в основном начинает­ся со времени Канта, который, можно сказать, снова ввел термин «категории» в философию. Некоторые вы­сказывания по этому вопросу мы находим также и у более ранних мыслителей. Можно отметить, например, учение о субстанции и атрибуте в картезианской фило­софии. Нельзя не упомянуть учения Спинозы о субстан­ции, атрибутах и модусах. Заслуживает упоминания так­же мысль Лейбница относительно пятичленного разгра­ничения основных понятий на субстанцию, количество, качество, актив и пассив и отношение. У Локка тоже есть разделение категорий на субстанцию, модус и от­ношение, но при этом он совершенно явно не прояв­ляет намерения составить таблицу категорий; отсюда легко было перейти к важной классификации категорий отношения Юма: сходство, тождество, время и место, причина и действие.

Представители идеалистической философии в разных формах, но по сути одинаково пытаются доказать, что категории Аристотеля не имеют никакой связи с мате­риальной действительностью. Родоначальник классиче­ского немецкого идеализма И. Кант попытался дать уче­нию о категориях более глубокое обоснование, думая, что категории соответствуют логическим функциям мыш­ления в суждении. Утверждая, что категорий должно 50 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 2, стр. 142.

21 В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 29, стр. 325.

 

быть столько же, сколько существует форм суждений, Кант делил их на четыре класса: количества, качества, отношения и модальности. К каждому классу немецкий философ относил по три категории; таким образом, Кант получил всего 12 категорий: всеобщность, множество, единство; положение, отрицание, ограничение; принад­лежность, причинность, взаимоотношение; действитель­ность, возможность, необходимость. Кант обратил вни­мание на философские категории Аристотеля. Но, по сло­вам Канта, Аристотель в своем учении не был прав, ибо он не владел принципом отбора категорий. Кант упрекал Аристотеля в неполноте его таблицы философ­ских категорий, а также в том, что Аристотель не дал стройной дедукции категорий из единого принципа. Кант считал, что учение Аристотеля о категориях не было научно обоснованным, что классификация категорий ос­новывалась у него на случайных определениях вещей. Кант объясняет ограниченность аристотелевских катего­рий тем, что они выводятся не из чисто логического принципа, а из природы вещей.

На самом деле в этом состояла сила Аристотеля. Кант же подходил к категориям под углом зрения сво­ей идеалистической философии. В отличие от Аристоте­ля, у которого категории являются отражением опре­деленных сторон материальной действительности, у Кан­та категории,— как писал Гегель и как его сочувственно цитирует В. И. Ленин,— «суть только определения, про­истекающие из самосознания»22. Главная задача Канта при исследовании вопроса о категориях, в противополож­ность Аристотелю, состояла в том, чтобы доказать ап­риорность философских категорий, независимость их со­держания от внешнего мира. Категории у Канта не только не происходят из опыта, а, наоборот, являются необходимыми условиями всякого опыта. Система кате­горий у Канта есть нечто законченное, так как они яв­ляются, с его точки зрения, вечными и абсолютными свойствами «чистого рассудка».

Таким образом, в лице Аристотеля и Канта мы име­ем два совершенно противоположных учения о катего­риях. Древний мыслитель выводит свои категории из материального бытия, а Кант — из чистого рассудка.

Поэтому и категории у Аристотеля имеют объективное значение. Аристотель был совершенно чужд агностициз­му. Неудивительно, что он не пришелся по вкусу Канту.

Случайный характер категорий и недостаток их вы­ведения— вот упреки, которые делает Канту Фихте. Фихте выводит категории из «высшего их основания», из сознания. У Гегеля способом выведения категорий служит диалектический метод. Началом процесса обра­зования категорий является самое отвлеченное, бедное по своему содержанию понятие бытия, из которого выво­дятся все остальные категории. Большинство буржуаз­ных философов считает, что категории Аристотеля имеют только грамматическое содержание и что они суть ре­зультат наблюдения над языком, т. е. что источником логической системы Аристотеля при создании и класси­фикации философских категорий служил язык, грамма­тика. Это в принципе неверное положение своей осно­вой имеет то, что число категорий, данное Аристотелем в «Категориях», соответствует числу частей речи.

Когда отмечают сходство между категориями Ари­стотеля и грамматикой, то надо иметь в виду, что ка­тегории являются мыслями, отражающими действитель­ность. Однако никто не станет отрицать, что содержание категорий существует не иначе, как в человеческой речи на базе языкового материала, на базе языковых терми­нов, ведь язык — это непосредственная действительность мысли (Маркс).

Правда, у Аристотеля, в особенности в его логиче­ских сочинениях, есть намек на приравнивание мышле­ния к языку, понятия — к слову, суждения — к предло­жению. Полагая, что в языке можно следить за ходом мышления и в грамматике — находить логику, Аристо­тель действительно дал повод к заключению, будто мож­но исследовать мышление независимо от того, что мыс­лится, иными словами, независимо от его содержания. В самом деле, с точки зрения формальной логики, язы­ковые отношения и элементы можно рассматривать не­зависимо от того, что высказывается в словах и пред­ложениях. Такого рода параллелизм между логикой и грамматикой впоследствии послужил поводом к тому, что философы-идеалисты стали производить логические исследования подобно грамматическим, и в результате проблема познания вообще была изгнана ими из логики.

Наоборот, когда мы говорим о категориях, то имеем в виду не их грамматическую сторону, а их познава­тельное значение и объективное содержание. Следова­тельно, совершенно очевидно, что аристотелевские ка­тегории не могут быть сведены к грамматике, как к своему непосредственному источнику. Что же касается точек соприкосновения между логическими категориями и грамматикой, то надо заметить, что мышление чело­века, в том числе и категориальное мышление, всегда протекает на базе языкового материала, однако это не означает, что учение Аристотеля о категориях своей основой имеет грамматику и что категории несут в себе только грамматическое содержание.

В истории философии мы встречаемся с различными воззрениями на категории: одни понимали категории как выражение конкретного материального бытия, другие — как высшие метафизические понятия, третьи — лишь в качестве форм мышления или бытия, а некоторые — од­новременно как формы бытия и мысли. Иногда кате­гории понимались как прирожденные основные понятия и т. д. Вся эта пестрота в трактовке категорий сво­дится к двум основным направлениям — материалисти­ческому и идеалистическому. Идеализм за исходную точ­ку при выработке категорий берет субъект, а материа­лизм — объект.

Категории логики Аристотеля на протяжении истории философии постепенно разрабатывались и дополнялись (особенно Кантом и Гегелем), но несмотря на это, до появления марксистско-ленинской философии не было подлинного научного учения о категориях. Философия марксизма-ленинизма —диалектический и исторический материализм — рассматривает категории не как раз и навсегда данные. Марксизм-ленинизм считает, что число и содержание категорий, являясь «текучими» и «под­вижными», ограничены в отдельно взятый исторический определенный момент, но что, по мере продвижения че­ловеческого мышления вперед, число категорий увели­чивается, а их содержание обогащается, и философское мышление становится более точным.

Учение Аристотеля о категориях является достояни­ем истории философии. Главная задача исследователя философских категорий Аристотеля состоит в раскрытии их истинного смысла, их материалистического и диалек­тического в основном характера. Аристотелевское уче­ние о категориях, взятое в целом, представляет собой одно из значительнейших достижений истории человече­ской мысли, истории диалектики. В. И. Ленин замечает о философии Аристотеля: «Масса архиинтересного, жи­вого, наивного (свежего), вводящего в философию и в изложениях заменяемого схоластикой, итогом без движения etc.»23. «Прехарактерно вообще везде… жи­вые зачатки и запросы диалектики…»24

Однако Аристотель не пошел дальше догадок о дей­ствительном характере категорий и их диалектической взаимосвязи. Эту логическую и диалектическую незавер­шенность учения Аристотеля В. И. Ленин считал харак­терной для мышления древних греков, для их наивной диалектики. «…Именно приемы постановки вопросов, как бы пробные системы были у греков, наивная разноголо­сица, отражаемая превосходно у Аристотеля»25. При всех своих частных неудачах, учение Аристотеля о ка­тегориях, взятое как целое, представляет одно из ве­личайших достижений человеческой мысли.

Сущность (oooia) как категория бытия и познания была впервые разработана в философии Аристотеля. По сравнению с другими категориями бытия Аристо­тель исследует категорию сущности наиболее тщательно. Рассмотрение проблемы сущности в философии Аристо­теля является ключом к пониманию всех остальных ка­тегорий.

Множественность явлений материального мира Ари­стотель объединил понятием материальной субстанции — первичная сущность (тгрштаь oootai ), множественность же духовных явлений — понятием духовной субстан­ции — вторичная сущность (Ssotspai oootai). Как ни «мучился» и ни старался преодолеть этот дуализм Ари­стотель, он не смог последовательно решить вопрос о диалектической связи между двумя этими рядами яв­лений, хотя и обнаружил гениальные догадки в этом направлении.

Отмечая важность проблемы сущности, Аристотель утверждает: «… И то, что издревле, и ныне, и всегда составляло предмет исканий и всегда рождало затруд- 2‘ В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 29, стр. 325,

  • Там же, стр. 326.
  • Там же.

нения,— вопрос о том, что такое сущее,— этот вопрос сводится к вопросу — что представляет собою сущ­ность?» [1]

Категория сущности, по мысли Аристотеля, выраба­тывается на основе непосредственного познания бытия. Сущность находится во всех своих частях как целое. В категории сущности Аристотель зафиксировал един­ство и многообразие бытия, т. е. сущность представляет единство в многообразии материального мира. В седьмой книге «Метафизики» Аристотель утверждает, что из всех категорий сущность есть первое и простое сущее (гсрФтсх; xai оскЫ<; 6v). Из других же категорий ни одна не самостоятельна, а все они относятся к сущности. Следовательно, есть лишь одна категория — категория сущности. Определение любой вещи, согласно Аристоте­лю, лишь в том случае достигает цели, когда в нем содержится указание на ее сущность.

В философии Аристотеля система категорий, как мы уже сказали раньше, основывается на его учении о сущ­ности. От понимания категории сущности зависит, по мысли Аристотеля, и понимание всех остальных катего­рий и связанных с ними философских проблем. Все кате­гории призваны раскрыть содержание этой главной ка­тегории — сущность. Аристотель впервые выдвинул поло­жение о том, что сущность есть реальная основа всех ос­тальных категорий: «…Все остальное или сказывается о первичных сущностях как о подлежащих, или же нахо­дится в них как в подлежащих»[2].

Сущность, по мнению Аристотеля, объединяет в себе все способы бытия, обозначаемые категориями. О су­щем говорится в разных аспектах: в одном аспекте оно означает суть вещи, в другом — качество, количество и т. д. Считая, что о сущем допустимы различные ка­тегориальные высказывания^ Аристотель определенно говорит, что среди них на первом месте стоит суть вещи, которая указывает на сущность. Все остальные катего­риальные определения неотделимы от сущности и сами по себе лишены смысла. Эти категориальные опреде­ления, по мысли Аристотеля, вскрывают или «состояния

 

сущности», или «промежуточные ступени» к ней, или «порождение сущности», или «уничтожение и отсутствие ее», или то, что «производит или порождает ее», или «отрицание каких-либо подобных свойств сущности или ее самой»28. Догадка Аристотеля, что сущность рас­крывается через другие категории, которые выражают отдельные ее стороны, является примером диалектиче­ского понимания связи между категориями.

Аристотель, отмечая главные свойства сущности, го­ворит, что таковыми являются способность к отдельно­му существованию и данность в качестве «вот этого» определенного предмета. Сущность, у Аристотеля, есть то, что существует в первую очередь и дано не как специальное бытие, т. е. специальный предикат другого бытия, существовавшего ранее, но как бытие в своей непосредственности. Категория сущности, по Аристоте­лю, есть первая категория и противополагается им дру­гим категориям, обозначающим все то, что составляет принадлежащее сущности. Все категории Аристотеля — это результат познания сущности действительного мира. Свое выражение познание сущности находит в катего­риях. Философия, писал Аристотель, своим основным предметом имеет сущность, а к ней прилагаются все остальные категории. Сущность определяется как объек­тивное, индивидуальное бытие. Сущность — основа,око- торой высказываются все остальные категории и допол­няют ее;

Таким образом, категория сущности является исход­ной в аристотелевском учении о категориях. Она вы­ступает как общее и основное определение отдельных материальных предметов. Категория сущности у Ари­стотеля не есть категория «чистого бытия». Наоборот, она сформулирована философом на основе опыта и прак­тической деятельности человека. Все же остальные ка­тегории являются ступенями логического выведения, от­ражающими определенные стороны сущности. Категория сущности формируется Аристотелем на основе представ­ления о предметном единстве познания и бытия.

У Аристотеля тщательный анализ сущности дает воз­можность вывести из нее все другие категории. Сущность оказывается лежащей в основе всего: ее ни к чему нельзя присоединить в качестве предиката. Все осталь­ные категории существуют лишь постольку, поскольку могут выразить .сущность. Сущность — носительница всех остальных категорий. Последние — «удостоверение» сущности. Они лишь различным образом и с разных сторон характеризуют сущность. Они зависят от нее, по­скольку сущность является носителем всех свойств: -ка­чественная сторона сущности характеризуется категори­ей качества, количественная сторона — категорией коли­чества и т.д.

В свое учение о сущности Аристотель включает все основные категории своей философии. Хотя еще задолго до Аристотеля, а именно первые философы, а потом Демокрит и Платон писали о сущности вещей, однако они не изучали сущность как категорию познания. Аристотель впервые в истории философии стал рассмат­ривать сущность как категорию познания и положил ее в основу всей своей философии. Он рассматривал сущ­ность как объективную, реальную основу всей системы категорий. Сущность — это отражение внутренних свя­зей материального мира. Она у Аристотеля означает общее, принадлежащее отдельным вещам. Категория сущности является отражением реальных свойств окру­жающих предметов. По Аристотелю сущность существу­ет не «помимо многого», т. е. отдельных вещей, а вме­сте с вещами. Эта мысль в «Категориях» была развита Аристотелем так, что единичные вещи им называются первичными сущностями, а родовые понятия являются вторичными сущностями, производными от первых. По мнению Аристотеля, «сущностью, о которой бывает (идет) речь главным образом, прежде всего и чаще все­го является та, которая не сказывается ни о каком под­лежащем и не находится ни в каком подлежащем, как, например, отдельный человек или отдельная лошадь»29. Материализм Аристотеля в его учении о сущности за­ключается в том, что «первая сущность» в его пред­ставлении— это чувственно воспринимаемая материаль­ная вещь, имеющая известное количество и качество, которая движется, развивается в пространстве и во вре­мени и находится в определенных отношениях с другими вещами. «По-видимому, наиболее явственным образом

 

мы имеем сущность там, где <нам> даны тела…»30. Поэтому неудивительно, что Аристотель применяет на­звание сущность к животным, растениям и т. д. Пер­вичные сущности, являясь подлежащими для всего ос­тального, называются сущностями в самом основном смысле, т. е. в сущности находят свое оправдание все остальные категории, и аристотелевское выражение «все имеет свое основание» следует рассматривать как онто­логический принцип, через который раскрывается содер­жание сущности. Таким образом, в учении Аристотеля о сущности материализм берет верх, так как здесь мы имеем явное признание за «первую сущность» живой, объективной действительности материального мира. При­знание конкретной действительности за «первую сущ­ность» явилось блестящим выражением материализма философа и предопределило превалирование в аристо­телевском учении о сущности материалистической тен­денции. В 1-й главе седьмой книги «Метафизики» Ари­стотель говорит, что о первом можно говорить в раз­личных смыслах, но между различными родами сущего первое место и по времени, и по понятию, и по позна­нию занимает «первая сущность», поэтому, говорит Ари­стотель, тому, кто хочет познать сущее, надо выяснить природу «первой сущности».

[1]   Аристотель. Метафизика, стр. 113—114.

[2]   Аристотель. Категории. Перевод А. В. Кубицкого. М.,                   1939,

стр. 7—8.

Яндекс.Метрика