В другом месте Аристотель, подчеркивая причины софистического извращения

В другом месте Аристотель, подчеркивая причины софистического извращения гераклитовской диалектики, также отмечает возможность существования противопо­ложных определений: «…Для чувственно-воспринимае- мых единичных сущностей потому-то и нет ни опреде­ления, ни доказательства, что они наделены материей, природа которой такова, что она может и быть и нет»[1]. В таких случаях, по Аристотелю, суждение «может быть» не противоречит суждению «может не быть». Они сле­дуют одно за другим, так как одно и то же в этом аспекте может и быть и не быть; поэтому ясно, что суждения «может быть» и «может не быть» не состоят друг с другом в логическом противоречии[2].

Аристотель не отрицал существования взаимного превращения противоположностей в объективной дейст­вительности [3]. Все греческие философы (а среди них особенно Аристотель), по словам Маркса, были «при­рожденными диалектиками», и поэтому диалектическое превращение противоположных моментов действительно­сти для них не представляло проблемы. Аристотель в ходе «борьбы» с гераклитовскими идеями указывал лишь на возможность последовательности смены противопо­ложных моментов объективной действительности. Имен­но для примирения своей диалектической «совести» с традициями античной диалектики вообще и диалекти­кой Гераклита в частности Аристотель создал свою тео­рию возможности и действительности, в соответствии с которой «возможное может в одно и то же время быть и не быть»[4].

Взаимоисключающее сопоставление аристотелевской и гераклитовской диалектики противоречит фактам, так как Аристотель боролся не с гераклитовской диалек­тикой как таковой, а с субъективистским ее истолкова­нием софистами. В этом отношении совершенно правиль­но сказано о диалектике Аристотеля в первом томе «Истории философии» (1941): «Противоположности вы­ступают отделенными друг от друга в пространстве или во времени. Сугубая осторожность, с которой Аристо­

 

тель рассматривал переходы в противоположность, объ­ясняется опасением прийти к софистическим, релятивист­ским выводам, подобно тем, которые делал Кратил из диалектики Гераклита»[5]. Борясь против релятивизма и подчеркивая недопустимость логического противоре­чия, Аристотель в своем логическом учении выдвинул на передний план гносеологическую сторону диалектики, объективная же ее сторона осталась в этом учении на втором плане. Однако этот очевидный пробел в извест­ной степени восполняется им же в учении о катего­риях, о чем речь пойдет ниже.

[1]   Там же, стр. 135, прав. кол.

88 «Об истолковании» Аристотеля, стр. 41—42.

[3] См. Аристотель. Категории. Перевод А. В. Кубицкого. М., 1939,

гл. X.

[5]   «История философии», т. I. М., 1941, стр. 200.

Яндекс.Метрика