http://fano-vote.ru Вот в Нартовском эпосе Хызы фырт | Бабочка

Вот в Нартовском эпосе Хызы фырт

Вот в Нартовском эпосе Хызы фырт похищает невесту (или жену) Сосла­на. Сослан отправляется добывать обратно похищенную невесту. Но ему ни­чего не удается сделать, потому что стены этой крепости неприступны. Тогда он прибегает к хитрости, притворяется мертвым. Притвориться мертвым — этого, конечно, оказалось недостаточным, чтобы выманить соперника из кре­пости. Но он, оказывается, режет еще быка и влезает в его шкуру. Для чего он это делает — остается непонятным с точки зрения рациональной, почему он влезает в шкуру. Дюмезиль (G. Dumezil), французский профессор, с которым я беседовал, высказал довольно наивное предположение, что «в шкуре быка, когда она гниет, появляются черви, и эти черви должны создать полную ил­люзию, что Сослан дохлый». Явно не понял Дюмезиль, в чем тут суть. А суть в том, что, по представлениям шаманов и по представлениям многих эпопей, которые были созданы в шаманскую эпоху, человек может совершить какие- то особые, необыкновенные подвиги, если он на время принимает образ жи­вотного. Это авторы нартовского сказания уже не знали. Они уже настолько рационально мыслили, что не могло быть и речи о том, что Сослан просто принял вид быка. Но они твердо помнили, что этот момент присутствует, что в шкуру быка обязательно надо влезть, а объяснить они это уже не могли. В Троянской войне, казалось бы, Ахилл, непобедимый герой, убил Гектора, — тут бы ему и ворваться в Трою и распотрошить там все. Но нет. Оказывается, здесь его подвиг и все подвиги Аякса, Менелая, Гектора и др., — все были впу­стую, в сущности, потому что Трою они не взяли. А как все же взяли Трою? Они снарядили деревянного коня. В него влезли все герои с таким расчетом, что троянцы обязательно почему-то пожелают втащить этого коня к себе в город. И, мало того, они сделали коня такого размера, чтобы он не влезал в ворота, и надо было разрушить стену города. Трудно представить что-нибудь более наивное. Тут, конечно, все настолько белыми нитками шито, что как военная хитрость вся эта затея гроша ломаного не стоит, но как магический прием, т.е. герой совершает подвиг в образе животного, в данном случае ло­шади, — вот что тут лежало в основе. Но для Гомера это уже было недоступно, он уже жил в более позднее, в более рациональную эпоху, вот он и превратил этого деревянного коня в военную хитрость. Хотя, повторяю, с точки зрения военной хитрости, военной тактики и стратегии этот конь ничего не стоит. Вот видите, старые шаманские приемы — они настолько глубоко входили в ткань этих эпопей, что даже когда в новое время создавали на этой основе какие-то памятники, то не могли от них отказаться. Вот тот же герой Тариэл, ну, убил барса и всё и бросил его. — Нет, он шкуру этого барса надел на себя,

 

и именно после этого ему удается овладеть крепостью Каджети. Здесь опять- таки, то, чего Тариэл не смог достичь силой в образе человека, он совершил в образе барса. Это чисто шаманский прием.

Яндекс.Метрика